Предлагаемые материалы:

Красота популяции

Впервые работа над усовершенствованием анатомического строения человека оценивается в коллективных масштабах: в масштабах населения. Понятие красоты впервые соотносят с группой людей, их деятельностью, нравами. Впервые выдвигается предположение о существовании взаимосвязи между телесной эстетикой, с одной стороны, и обычаями и накопленными знаниями, с другой: красоту можно взращивать и культивировать общими усилиями, или же она зачахнет без ухода.

Подтверждение тому можно найти в наблюдениях Стерна, которые он изложил в своем вымышленном в полном смысле этого слова «Путешествии», опубликованном в 1768 году. Стерновский «гость Парижа» с грустью пишет о немощных жителях французской столицы: куда ни посмотри, всюду «длинные носы, гнилые зубы, перекошенные челюсти, скрюченные, рахитичные, горбатые спины». Все здесь кажется ему уродливым, недоразвитым, захиревшим, истощенным. Стерновский путешественник наблюдает мир калек и карликов. В нем просыпается сочувствие, он решает отыскать причину, вызвавшую столь странные и отталкивающие недостатки анатомического сложения. Продолжительные наблюдения за городом приводят его к самоочевидному выводу: виной всему высокая плотность населения, недостаток воздуха, слишком узкие улицы. В таких условиях человеческий организм быстро изнашивается, ему не хватает места для развития и движения, поэтому парижские граждане «вырастают лишь в половину нормальной длины» и напоминают скрюченные, намеренно сдерживаемые в росте «карликовые яблони».

Хотя это путешествие — плод фантазии, а запечатленные картины гротескны, сам эпизод наглядно иллюстрирует популярную среди литераторов и врачей в последней трети XVIII века идею: деградация человека объясняется современным образом жизни. Считается, что принятые в обществе обычаи и праздность ведут к вырождению человека как биологического вида, подобно тому, как, согласно исследованиям Бюффона, одомашнивание изменяет и ослабляет диких животных. Луи-Себастьян Мерсье прибавляет к этому «разрушительные последствия» проституции. В естественной истории формулируются новые утверждения: «в Европе человеческий вид мельчает» или «население Франции деградировало». Одним словом, время повернулось вспять, развитие человека все больше отклоняется от нормы.

В «Энциклопедии», в статье «Пропорции», дано подробное описание феномена «вырождения нации». Это сделано потому, что для уточнения самого понятия «биологического вида» необходимо изучить его временную перспективу, «сравнить строение тела современного человека и человека былых времен», проследить за развитием физических форм. Сделанные наблюдения позволяют констатировать постепенный упадок: «Человеческое тело разрушается, чахнет, утрачивает прекрасные пропорции, данные ему природой». Возникает необходимость вливать в красоту новые инвестиции во имя всеобщего блага.

Картина вырождения человечества выстраивается вокруг двух требований: ответственности государства перед коллективными ресурсами, с одной стороны, и выработки системы отсчета для достоверного определения направления развития человечества, его подъемов и спадов, с другой. Возникшие после 1760 года новаторские идеи о «всеобщем»образовании и «общественной» гигиене сформировали определенные общественные ожидания относительно государства: отныне оно должно не только являться гарантом физической безопасности граждан и предоставлять им военную защиту, но также и заботиться о благосостоянии и здоровье населения. В этой связи красивые телесные пропорции осмысляются как результат коллективных инициатив: например, воспевающиеся в легендах хорошее сложение и ловкость граждан Древней Греции в конце XVIII века воспринимаются как многообещающий пример для подражания.

К общественным ожиданиям присовокупляются размышления о прогрессе, вызывающие новые опасения: что, если поступательное движение остановится и наступит разруха? Многочисленные примеры подтверждают закономерность таких опасений: в «Новой Элоизе» горожаневыглядят слабыми по сравнению с жителями деревень, в расчетах Антуана Оже де Монтиона «аристократы» проигрывают в силе «рыцарям былых времен», в описаниях путешествий Бугенвиля или Кука европеец в сопоставлении с таитянином выглядит немощным. Отныне красоту определяют не только географические и климатические условия, но нравы, обычаи, труд.

Тело теряет форму, если им не пользоваться, не соблюдать диету и не поддерживать его в тонусе. Здесь снова побеждает функциональный подход: только физическая активность может способствовать красоте; а всевозможные искусственные средства, которыми увлекаются в городах, лишь портят внешний облик человека. Если среди всех таитян едва отыщется «один калека», то в Европе «больным и увечным» нет числа: «Как людям, держащим в руках бразды правления, удается со спокойной совестью разгуливать по Парижу, на каждом шагу встречая карликов, горбунов, кривоногих, безногих?» Калеки, испокон веков считавшиеся привычными обитателями городских улиц и площадей, вдруг стали восприниматься как нечто новое и неожиданное, поскольку теперь их присутствие объясняют непозволительным попустительством государства, которое недостаточно заботится о здоровье граждан.

Впрочем, не так важно выдвижение крестьян и нецивилизованных народов в качестве нового идеала красоты в рассказах некоторых путешественников, как тот факт, что внешний вид становится показателем качества коллективного ресурса: формулируются призывы к «усовершенствованию», «обогащению» или «сохранению биологического вида». Выходящее за пределы границ типичного социального горизонта стремление бороться с «вырождением» и «упадком»после 1760-1770-х годов свелось к одному требованию: «очистить от нечистот источник наших гуморов и духа»; противопоставить старые общественные порядки новым: изменить внешний вид людей, сделать их активнее, отказаться от устаревшего, чересчур напыщенного, косного этикета.

Задача — изменить образ жизни: заменить старую аристократическую модель поведения новой, более активной, сделать движение признаком силы и здоровья. Так идеалы предков передаются потомкам: на смену благородной осанке отцов приходит мощь и крепость сыновей. Столь глубинные трансформации не могли не изменить представление о человеческом теле, одежде, образовании: сделать внешний облик и его эстетику заботой правительства.

Итак, в конце XVIII века утверждаются следующие принципы красоты: принцип красоты индивидуальной, выражающейся в чертах и мимике лица; принцип красоты коллективной, учитывающей анатомическое строение человеческого тела. Нельзя сказать, что они никак не связаны, однако если в первом случае приоритет отдается сентиментальности и чувствам, то во втором — гигиене и здоровью.

Андреа Мантенья. Распятие. Ок. 1456. Париж, Лувр

Картина являет собой пример «изобретения тела»: оно осязаемо, реалистично, силуэты четко очерчены, мышцы выписаны.

Рафаэль Санти. Портрет Джованны Арагонской. Ок. 1518. Париж, Лувр

Красота Джованны Арагонской считалась столь совершенной, что воспевалась в целом ряде «поэтических апофеозов».

Альбрехт Дюрер. Адам и Ева. 1504. Амстердам, Государственный музей

Дюрер отходит от «средневековых» канонов изображения тела. Столкнувшись с тем, что выделить универсальные телесные пропорции невозможно, он выделяет несколько типов фигур.

Адам и Ева. Анонимная гравюра. Конец XV в.

Рембрандт. Поясной портрет смеющейся женщины (Саския). 1633. Дрезденская галерея

Жена Рембрандта Саския - постоянная модель художника; для Рембрандта Саския олицетворяла естественную красоту. Это видно также в рембрандтовой «Флоре».

Жан-Оноре Фрагонар. Счастливые возможности качелей.

1767-1768. Лондон, собрание Уоллес

ъ

Живопись рококо выдвигает на первый план чувствительность. Излюбленным сюжетом становится «пойманное мгновение». Под развевающейся юбкой видны ноги молодой девушки — передается ощущение полета.

Эжен Делакруа. Алжирские женщины. 1834.

Париж, Лувр •

В эпоху романтизма черты лица в живописи обретают глубину. На картинах Эжена Делакруа женский взгляд устремлен в сумрачную неизвестность.

Жан-Батист-Камиль Коро. Дама с жемчужиной. Конец 1860-х. Париж, Лувр

В XIX веке в литературе и искусстве чрезвычайно возрастает значимость внутреннего содержания красоты. Сила, идущая

изнутри, как будто пробивается наружу. Овальные формы на картинах художников тех времен будто «испускают лучи».

Альфонс Муха. Танец. 1898. Частная коллекция

Волосы символизируют интимное пространство, акцент на них позволяет передавать идею чувственного влечения. На плакатах Мухи пряди волос разлетаются по всему рисунку.

Кинозвезды XX века изменяют представление о красоте.

Грета Гарбо в «Королеве Кристине». Джоан Блонделл. Брижит Бардо. Джина Лоллобриджида.

Первая и последняя (на 2012 год) победительницы конкурса «Мисс Вселенная»: Арми Куусела (Финляндия, 1952) и Лейла Лопес (Ангола, 2011)

Киану Ривз в роли Нео. «Матрица», 1999

В поп-культуре 1990-х и 2000-х мужское тело становится тоньше и мягче: плавные линии Ривза, его гладкая кожа, тонкие черты лица, танцевальный стиль борьбы мало чем отличаются от соответствующих особенностей тела и движений его партнерши Кэрри-Энн Мосс.

Футболист Дэвид Бекхэм представляет новый тип мужчины-«метросексуала»: это «наполовину мачо, наполовину влюбленный в собственное отражение нарцисс»

Бодибилдинг - одна из крайностей в спектре современной телесной красоты, выражение предельного, утрированного внимания к рельефу тела


..Следующая страница->