Предлагаемые материалы:

Внешность буржуа

В телесной эстетике XIX века не только появилась новая характеристика женского силуэта — изгиб в спине и его словесные описания, но перестроился и сам силуэт: его очертания и соотношение между его частями. Это изменение сыграло важную роль: аристократическая модель внешнего облика была ниспровергнута. Прежде всего трансформируется модель облика мужчины: вместо выпирающего живота и откинутых назад плеч, свидетельствовавших о «благородном», высоком происхождении, в XIX веке подчеркивается мощный и ровный торс, а живот туго перетягивается поясом — именно такой силуэт ассоциируется с представлением о «буржуазности». Теперь подчеркивается не достоинство выгнутого дугой корпуса, но сила плотного, энергичного торса: меньше высокомерия, больше активности. На первый план выдвигается объемный верх туловища, символизирующий силу и производительность. В начале XIX века облик мужчины изменяется полностью, новый редингот, например, отличается от традиционного не только посадкой, но также и преобладанием прямых вертикальных линий. Объемные лацканы редингота переносят акцент на плечи. Грудь возвышается над перетянутым животом. Пояс становится обычным предметом одежды, особенно пояс «с застежкой», подчеркивающий талию и позволяющий моделировать пропорции тела, носить его рекомендуют автрры «Словаря по домоводству». Полы редингота иногда кроят раздвоенными и набивают подкладкой в форме «выпуклых полусфер», придавая им объем и жесткость, при этом в талии редингот сильно сужают: так усиливается контраст между объемами частей тела. Если редингот символизирует^зкую талию и широкий торс, то жилет становится «главной деталью гардероба», поскольку именно он позволяет создать дополнительный акцент на выступающем из-под одежды торсе: «Покажите мне жилет мужчины, и я скажу вам, кто он». Так, на знаменитом портрете Дездебана кисти Энгра приоткрытая грудь словно является источником света, распространяющегося на всю одежду, а на портрете Александра Дюма работы Девериа* за счет большого и высокого воротника плечи выглядят приподнятыми. Итак, мужской силуэт трансформировался, став неестественно округлым в торсе и сильно зауженным в талии.

Изменился и женский силуэт: пояс сузился, бюст увеличился, фижмы обрели прежние внушительные размеры, а юбка — форму колокола, рукава стали пышнее, чтобы уравновесить фигуру, разбиваемую тонкой талией на две объемные части, как у осы. Форма плеч подчеркивается, бедра — утопают в складках платья. Десяток силуэтов, представленных в «Journal des jeunes personnes» 1835 года, прекрасно иллюстрирует обновления как «летних», так и «зимних туалетов». Оборки и манишки платья скрывают очертания фигуры, едва проступившие сквозь одежду в Революцию. По мере того как восстанавливается традиционный образ жизни, в гардероб возвращается скрывающая тело одежда. Одежда доминирует над очертаниями тела, «искажая» их: ноги и бедра теряются в многочисленных подкладках, обручах и воланах, в «необъятно пышных платьях», размеры которых «удивили» даже авторов издания «Мода» (La Mode), в то же время директор Управления изящных искусств Шарль Блан счел, что такие платья несут в себе «эстетику» величественности и благородства. Объем корпуса тоже увеличился: «плечи раздались», как у мадам де Он, упомянутой в списке «самых красивых женщин Парижа» 1839 года. В русле этих же тенденций оказывается «нижнее платье из шотландского батиста», представленное в «Газете для молодых» (Journal des jeunes personnes) в октябре 1835 года, с корсажем в форме треугольника, верхняя часть которого почти в два раза шире нижней. Бюст как бы раскрывается кверху: плечи расходятся в стороны из зауженной талии.

Следует отдельно рассмотреть, каким образом подчеркивалась грудь: если проанализировать костюм той эпохи, создается впечатление, что особенное значение придавали респираторной и мышечной системам человеческого тела, хотя модистки, воплощавшие эту идею на практике, никак ее не комментировали. В то же время медики и физиологи активно изучают эти системы, приближаясь к пониманию их назначения, чему немало способствовало сделанное в конце XVIII века открытие кислорода и его живительной силы: «Чем шире грудная клетка, тем объемнее и мощнее легкие», тем больше потребляется воздуха, тем крепче, как считается, держится в человеке жизнь. Легкие считаются «двигателем», источником тепла и энергии, именно эту идею стремились продемонстрировать последователи Лавуазье: «Дыхательный аппарат обеспечивает теплом животных». Объем грудной клетки стал средоточием надежд и тревог: в начале XIX века растет обеспокоенность чахоточной, то есть «слишком» узкой грудной клеткой, ее обладатель, как представлялось, непременно будет «задыхаться или испытывать трудности при дыхании». Обеспокоенность вызывает также старение человека. Специфическое истощение организма, происходящее с возрастом, связывают именно с выходом из строя дыхательной системы: пожилые люди прочно ассоциируются со слабостью грудной клетки, «поперечное расширение» которой у стариков считалось «стремящимся к нулю». Чтобы описать болезни легких, производятся новые расчеты: например, измеряется периметр грудной клетки, который, согласно первым исследованиям

Виллерме в этой области 1840 года, значительно уменьшен у работающих детей. «Антропометрия» — основанная на простых приемах, которые могли бы применяться и раньше, — наконец привлекла внимание к контурам и рельефам человеческого тела.

По мере того как изучалось значение грудной клетки для организма, утверждалось мнение, что ее болезни и слабость сокращают жизнь. И наоборот: человек с развитой грудью полон жизненных сил. Поэтому стремление подчеркнуть объем верхней части тела в XIX веке имело свое объяснение, пусть и больше с медицинской точки зрения, чем с точки зрения моды. Чтобы слыть красивым, необходимо было иметь развитую грудную клетку.

Еще в начале XIX века наука и техника позволили уточнить представления об анатомическом строении человека, хотя на практике эти достижения использовались мало. Появилось новое слово «стояние» (station), под ним физиологи и врачи понимали положение тела в пространстве за счет удерживающих это положение рычагов. Этот новый термин описывает взаимодействие сил в теле человека: динамическую работу мускулов, сбалансированную систему распределения напряжений в теле (наличие подобных сил предполагали еще Просветители). Со «стоянием» связано не только убеждение, что для активного движения тела нужно эффективно задействовать его моторные функции, но также и попытки ученых определить место человека среди животных: сравнить между собой виды, выделить «особенности строения каждого вида», изучить, как происходило «распрямление» тела у животных. Все это открывает новые возможности перед «морфологией», ставшей «наукой об изменяющихся формах». Теперь стоящего человека образно представляют как «длинный рычаг, сохраняющий равновесие за счет постоянного напряжения мышц». Считается, что вертикальное положение тела обеспечивается за счет напряжения ног, натяжения поясницы, распрямления спины, «работы мышц абдоминальных и идущих от живота к тазу»: эти мышцы Кювье* считал немаловажными для сохранения вертикального положения, а Ришеран** указывал на чрезмерно «выступающий живот» как на помеху «прямохождению».

В начале XIX века новые трактаты по гимнастике снабжались иллюстрациями, изображающими выступающую вперед грудную клетку, ровные плечи, подтянутый живот, — демонстрируя читателям нормальную осанку корпуса. В физической культуре, польза которой больше не ставится под сомнение, на первый план выдвигается грамотная работа с телом: впервые отдельно описывается каждый мускул, определяются направления движений тела и то, какое воздействие эти движения оказывают на тело. Впервые разрабатываются упражнения для локальных зон, упражнения на каждую группу мышц, направленные на коррекцию положения головы, стоп, других частей тела. Иными словами, фигура в дополнение к эстетическим критериям приобретает характеристики силы и тонуса. В начале XIX века гимнастика была широко представлена на гравюрах и в трактатах о красоте, хотя в реальности практиковалась редко: лишь к 1840 году в качестве эксперимента физическая нагрузка была введена в некоторых пансионатах для девушек, для чего, в частности, Клиасом*** был разработан специальный

комплекс упражнений под названием «каллистения»*; это название подчеркивало эстетическую направленность занятий. Тогда же была изобретена первая гимнастика для лица: в 1840-е годы Шарлемань Дефонтенэ** разработал сложное устройство, позволяющее задействовать различные части лица при помощи липких волокон «клейкой тафты». Этот эластичный материал позволял придать плоти и мышцам лица желаемые формы. Таким образом, наряду с каллисте-нией стала практиковаться и «каллипластия».


..Следующая страница->