Манеры, наружность, грациозность

Читайте также:
  • Сантехнические работы
  • Дом в Калуге
  • Новое здание Краснодарского Краевого Суда

  • Манеры, наружность, грациозность

    Манеры и жесты женщины наделяются особым смыслом: поведение должно указывать на то, что ее красота — красота женщины подчиненной и несвободной. Так, ценность верха повышается за счет размеренной жестикуляции, наделения «непомерным достоинством каждого жеста», сдержанного выражения «лица». При этом движения нижней, вспомогательной части тела всячески стремятся ограничить, а верх тела — ненавязчиво «высветить». Доминирующими характеристиками такого облика будут, несомненно, «скромность, уничижение, целомудрие» — систематически повторяющаяся в трактате о красоте Жана Лиебо триада; наибольшую аккуратность следует проявить в манере «улыбаться», улыбка должна быть сдержанной, «умеренной», свидетельствовать о «душевном богатстве и непорочности» или же о «сдержанности», на которую особое внимание обращал Леонардо да Винчи в посвященной женскому портрету главе «Трактата о живописи». Каждый жест женщины должен свидетельствовать о ее целомудрии и слабости. Чтобы всегда выглядеть красивой, женщине следует контролировать и координировать свои движения. В описании Луизы Лотарингской*, составленном прибывшим на Генеральные штаты 1576 года английским эмиссаром, особо подчеркивается умение королевы владеть собой: «Ее манера держаться истинно женственная и скромная». В трактатах появляются новые слова, значение которых постоянно уточняется: наружность (l'air), благородство (la noblesse), манеры (la maniere), грациозность (1а grace), — все они в той или иной мере характеризуют архитектурную неподвижность форм, каждое вносит свой вклад в детализацию понятия прекрасного, и в то же время его усложняет: «Красота, лишенная грациозности, не может называться совершенной». Джорджо Вазари, например, считал грациозность отличительной чертой портретов кисти Рафаэля: истинно духовная красота, с точки зрения писателя, заключается в «добродетельной душе», сообщаемой материи, передающей телу «все свои совершенства». Грациозность, продолжает Вазари, придает особый шарм улыбке Джоконды: «этот портрет столь приятен глазу, что, кажется, его писал бог, а не человек». В этих новых характеристиках прекрасного впервые намечается категория выразительности, отличающая эстетику Нового времени, ее признаки еще не утвердились окончательно, но понятие красоты уже перестало исчерпываться простым перечислением достойных внимания черт.

    То же самое с цветом: тот или иной оттенок кожи может считаться красивым только в том случае, если он наделен особым смыслом. «Когда женщина испытывает смущение», ее щеки должны розоветь, ибо внезапный румянец — «естественная вуаль девичьей стыдливости». Насыщенный белый цвет, «беззащитная бледность» кожи, напротив, свидетельствует о чистоте души. Другими словами, как цвета, так и формы тела призваны возвеличивать из женщин ту, чья красота служит властному мужчине. Подтверждение тому находим у Генриха VIII, в письме послам, датируемом началом XVI века, с просьбой описать внешность неаполитанской герцогини, чтобы король мог оценить ее кандидатуру для возможного брака: «Им следует обратить внимание... на выражение ее лица: живое оно и любезное — или же хмурое и меланхоличное; грузна она или легка; дерзка ли в манерах, или же стыдливый румянец оттеняет ее щеки». Бесстыдство особенно вредило красоте; развязность проституток, например, систематически обличалась в вышедшей в 1590 году книге венецианского художника Чезаре Вечеллио, посвященной костюму разных стран и народов, тогда как к достоинствам жительниц Феррары автор причисляет то, что они непременно «прикроют лицо вуалью, заметив обращенный на них взор», а жительниц Англии, по мнению автора, ничто не красит так, как свойственная им «скромность и грациозность».

    Женщина — создание завершенное и целостное, ограниченное в движениях и замкнутое в ограниченном пространстве — представляет собой идеальную декорацию: будучи «самодостаточной», она в то же время «является данностью», не меняется. А «мужчина создает себя сам», он действует, противостоит и преодолевает. В Новое время тендерные различия виделись именно так.